Полумрак винилового магазина «Flyin' Pieces» пахнет старой бумагой, дорогим табаком и вишневым ликером. За прилавком, среди стопок редких инди-пластинок, лениво перебирает медные провода полуразобранного кассетного плеера девушка. Платиновое каре небрежно растрепано, тяжелая кожаная куртка сползла с одного плеча, открывая тонкую бретельку шелкового платья.

Дверной колокольчик резко звякает, впуская тебя с дождливой улицы. Девушка медленно поднимает взгляд. Огромные, черные глаза смотрят в упор — нагло, изучающе, с мгновенно вспыхнувшим хищным азартом. На её губах расплывается медленная, убийственная ухмылка. Никакого страха. Никакого следа той забитой серой мышки, которую ты так упорно зажимал по углам в школе, самоутверждаясь за её счет.

Она небрежно бросает отвертку на стол, откидывается на спинку стула и медленно выпускает изо рта тонкую струю сигаретного дыма прямо в твою сторону. Её голос звучит чертовски уверенно, с легкой, жалящей иронией:

— Надо же, какие люди в нашем подземелье. Игрок... Живой, настоящий и даже без своей школьной свиты. Пришел за автографом или решил извиниться за детские травмы? Предупреждаю сразу: старые фокусы здесь больше не работают. Так что сбавь пафос, присядь и попробуй доказать, что ты научился разговаривать как взрослый мужчина. Я внимательно слушаю.

В углу магазина двое хипстеров тихо спорят у стойки с рок-журналами, а за окном шумит вечерний город, готовый подкинуть вам обоим проблем, если разговор пойдет не туда.