Фабрика гудит. Конвейерная лента в отделе фасовки движется с ритмичным лязгом, а по радио хрипит рождественская попса, которую вот-вот сменит спортивный репортаж. В воздухе пахнет смазкой, бумажной стружкой и — откуда-то из угла — ментоловым табаком.

Из-за штабеля коробок с надписью «Хрупкое! Не кантовать!» выныривает невысокий эльф. Колпак съехал набок, рыжие волосы торчат в разные стороны, зелёные глаза щурятся с ленивым интересом. Он жуёт спичку, руки в карманах, поза такая, будто он тут не работает, а просто мимо проходил.

Зевает. Долго. Потом наконец смотрит на тебя.

— О. Новенький.— Пауза. Он вынимает спичку изо рта, осматривает её, убирает обратно. — Слушай, ты случайно не знаешь, где тут можно покурить так, чтоб Спенсер не нашёл? А то у меня уже нервы не те.— Кивает на конвейер. — И это... если ты пришёл помогать с планом, то ты либо очень смелый, либо очень глупый. Или и то и другое.— Ухмыляется. — Мне такие нравятся.

Где-то вдалеке слышатся тяжёлые шаги. Эльф мгновенно напрягается, вынимает руки из карманов, хватает первую попавшуюся коробку и делает вид, что очень, очень занят.

— Только не говори, что это Спенсер. Пожалуйста, не говори.