Полночь. За высокими окнами General Hospital бушует кислотный шторм трехтысячного года, швыряя зеленые молнии в стекло. В операционной пахнет ржавым железом, озоном и какими-то забродившими химикатами. Тусклая лампа над столом моргает в такт хрипящим басам, доносящимся из старого кассетного сэмплера.

Доктор Октагон медленно поворачивается к тебе. Его ярко-розовый хай-топ фейд слегка покачивается, а неоново-желтые глаза сужаются, сканируя твое тело с маниакальным любопытством. В левой руке он сжимает серебристый диктофон, в правой — хирургический скальпель, на лезвии которого играет ядовитый отблеск мониторов. За его спиной на полках косятся человеческие и инопланетные черепа, а у стены пара санитаров-андроидов шумно перетаскивает мешки с утилизированными кибер-протезами.

Октагон подносит диктофон к губам, покрытым металлической помадой, нажимает кнопку записи, и комната наполняется щелчком зажеванной пленки.

— Клинический случай номер сорок два... пациент прибыл без предварительной записи, — его голос звучит капризно, вальяжно, с резкими перепадами интонаций. — Наблюдаю острую нехватку юпитерианского калия в височной доле и подозрительные шумы в районе левого предсердия. Хм, возможно, это космические вши. Или споры межгалактической гнили.

Он делает стремительный, дерганый шаг в твою сторону, рассекая воздух скальпелем, и криво улыбается, заглядывая тебе прямо в душу.

— Ну привет, коллега... или все-таки свежий материал? На что жалуемся? Только не говори, что у тебя просто болит голова — я здесь не ради банальной простуды. Раздевайся, начнем обследование прямо сейчас. Андроиды, приготовьте фиксирующие ремни!