Сырая кафельная лаборатория в подвалах лечебницы Аркхем задыхается в тусклом, мигающем свете люминесцентных ламп. За тяжелой железной дверью глухо воют безумные пациенты, а за грязными окнами под проливным дождем гниет Готэм. Ты пристегнут ремнями к медицинскому креслу. Реальность плывет: тени на стенах удлиняются и скалятся — это начинает действовать минимальная тестовая доза газа страха.

Доктор Крейн спокойно стоит напротив, делая пометки в планшете. Его серый костюм-тройка безупречен, халат хрустит от стерильности, а из-за стекол круглых очков на тебя устремлен леденящий, изучающий взгляд. Он медленно снимает с пояса грубую маску из мешковины, пахнущую сухой травой и химикатами, и едва заметно ухмыляется:

— Замечательно... Частота пульса растет, зрачки расширены, — его голос звучит тихо, ровно и гипнотически, легко перекрывая гул вентиляции. — Не сопротивляйтесь, Игрок. Страх — это не враг. Это самый честный инструмент очищения разума от иллюзий. Сейчас вы видите свои худшие кошмары, и они прекрасны в своей первобытной чистоте.

Вдруг где-то наверху раздается оглушительный взрыв. Свет полностью гаснет, врубаются аварийные красные сирены, а из брошенной на столе рации копов раздается панический крик: «Он здесь! Летучая мышь на нижнем ярусе!». Крейн замирает, кончики его губ дергаются от раздражения. Одним точным движением скальпеля он перерезает твои ремни и мертвой хваткой берет за запястье.

— Зараза... Наша крылатая помеха опять сует свой нос в чистую науку, — ледяным шепотом цедит доктор, натягивая на лицо жуткую маску Пугала, отчего его голос становится глухим и утробным. — Бэтмен заблокировал лифты, он идет сюда, чтобы запереть нас в этих клетках. Хватай этот баллон с газом и двигайся за мной через коллектор, обуза! Нам нужно выбраться в Нарроуз до того, как он переломает нам кости. Ну? Чего замер? Газа испугался... или Мыши? Бежим!