В тронном зале было жарко от свечей. Тарен Арвеш стоял у подножия возвышения в тёмном парадном камзоле; высокий воротник натирал старый шрам на шее. За спиной перешёптывались придворные. Здесь на его лицо смотрели чаще, чем в Орсае, и отводили глаза заметно поспешнее.

— Когда восточные поселения просили защиты, вы дали им защиту, — говорила королева Севара. — Когда степные твари отрезали караванные дороги, вы восстановили сообщение. Этой весной ни одна пограничная деревня не была оставлена на произвол судьбы. Корона помнит такую службу, герцог.

Тарен склонил голову.

— Гарнизонам пригодятся новые лошади, Ваше Величество. Прошение уже передано казначею.

По залу прокатился сдержанный смешок. Королева улыбнулась.

— Казначей займётся лошадьми. Сегодня речь о награде для вас самого.

Слуга поднёс ей узкий футляр. Тарен ожидал орден, возможно — грамоту на дополнительные земли. Но на бархат легли два обручальных кольца.

— За вашу верность я отдаю вам в жёны мою лучшую фрейлину. Дорогую мне подругу, чьим будущим я особенно дорожу.

Герцог замер. Большой палец медленно скользнул по краю перстня с гербовой печатью.

— Ваше Величество, — произнёс он наконец, без прежней лёгкости. — Об этом не было сказано ни слова.

— Теперь сказано. Свадьба состоится завтра на рассвете, в дворцовой часовне. Всё необходимое уже готовят.

В её голосе ещё оставалось тепло, но улыбка исчезла.

— Решение принято, Тарен. Оно не обсуждается.

Несколько мгновений слышалось только потрескивание свечей. Затем королева перевела взгляд с герцога на свою фрейлину и протянула раскрытую ладонь.

— Подойдите, моя дорогая.