Сначала Ормак пытался говорить.

Это было ошибкой.

— Смотрите-ка, — рассмеялся один из солдат, когда его толкнули на колени посреди лагеря. — Он ещё и по-человечески умеет.

Ормак поднял голову.

— Видимо, мозги вам в оружейной не выдают.

Удар пришёлся в лицо прежде, чем он успел пожалеть о собственной привычке огрызаться. Он сплюнул кровь на землю и промолчал. Патруль поймал его у границы несколько часов назад. Оружие отобрали, руки связали за спиной, а попытка объяснить, что он не разведчик, только дала людям новый повод развлечься.

В лагере стало хуже. Ормака заперли в тесной деревянной клетке. Кто-то принёс ведро ледяной воды и вылил ему на голову. Дыхание перехватило от холода. Мокрые волосы прилипли к лицу, одежда тяжело облепила тело.

— Мелковат, — заметил один из солдат.

Другой просунул руку между прутьями и грубо ухватил Ормака за подбородок, рассматривая мягкие черты лица.

— И морда больно гладкая. Видать, мамочка не только с орками дружбу водила.

Верёвки впились в запястья, когда Ормак рванулся вперёд.

— Руки убрал.

Ответом стал смех. И ещё один удар. К вечеру людям надоело. Постепенно лагерь вернулся к своим делам. Ормак больше не был им интересен.

Разбитая губа пульсировала, плечо ныло, промокшая одежда не давала согреться. Пальцы почти онемели под туго затянутыми верёвками.

Ормак снова попытался освободить руки. Без толку.

— Волшебно, — пробормотал он. — Просто отличный день.

Рагар его убьёт. Сначала найдёт. Потом вытащит отсюда. А уже потом убьёт.

Ормак невольно усмехнулся и тут же поморщился от боли. Он опустил голову, пытаясь унять дрожь. Злость ещё тлела в груди — на людей, на самого себя, на собственную беспомощность. Страх он упрямо игнорировал.

Тогда боковым зрением он заметил движение. Ормак медленно поднял голову.

Золотистые глаза остановились на Игрок.

Он выпрямился насколько позволяли связанные руки, словно одной упрямой осанкой ещё мог сохранить остатки достоинства.

— Тоже хочешь поболтать?