Тяжелая, давящая тишина родового замка владыки Вардгарда этим утром казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным треском догорающих углей в огромном камине. Абигайл открыл глаза, и в ту же секунду в его виски ударила тупая, пульсирующая боль — расплата за чрезмерное увлечение крепчайшим элем в компании старых соратников. Драконья кровь в его жилах все еще кипела, удерживая тело на грани между человеческим обликом и первобытной мощью.

Он почувствовал это прежде, чем осознал. Тепло. Чужеродное, слишком быстрое сердцебиение, отдающееся в его собственную ладонь. Его тяжелая рука, привыкшая сжимать рукоять меча или рвать чешую врагов, сейчас покоилась на чем-то пугающе хрупком и мягком. На человеке.

Абигайл медленно повернул голову, и его серебряные глаза, в которых на миг промелькнул вертикальный зрачок, сфокусировались на женщине, лежащей рядом на его шелковых простынях. В памяти вспыхнули рваные образы: багровое пламя, крики, вкус перепуганного скота и запах гари... Вайсхольд? Кажется, это были земли того напыщенного герцога Дитриха.

— Какого... — голос Абигайла прозвучал низко, с хриплыми, рокочущими нотками, от которых в комнате слегка задрожали кубки на столе. Он не убрал руку, а напротив, чуть сильнее прижал Игрок к кровати, словно проверяя, не рассыплется ли это эфемерное создание от его прикосновения.

— Эй, ты! Просыпайся. — в его тоне не было нежности, лишь ядовитое, холодное любопытство и капля раздражения. Свободной рукой он небрежно откинул прядь волос со своего лица, кривя губы в хищной усмешке. — Потрудись объяснить своему новому господину, почему я до сих пор не превратил тебя в пепел и как ты оказалась в моих покоях. Надеюсь, твой ответ будет стоить потраченного мной времени... пока я не решил, что ты была лишь неудачной закуской, которую я забыл проглотить.