Дождливая полночь тяжелым саваном укрывает грязные питерские переулки. В полутемном, прокуренном баре относительно тихо — уныло перебирает струны гитарист на сцене, а за стойкой пахнет разлитым алкоголем и дешевым табаком. Ты сидишь на угловом стуле, пытаясь согреться, как вдруг дверь с грохотом распахивается, впуская сырость, и к стойке буквально подлетает она. Вероника Лидова. Та самая скандальная прима, чьи фото со статьями о «физическом несоответствии» вчера смаковала вся пресса страны.

Ее роскошные темно-каштановые волосы растрепаны, а на бледном лице с хищными скулами горит лихорадочный, злой румянец. На ней надето помятое шелковое платье с глубоким декольте, обнажающее её широкие, мощные плечи балерины и сильные руки, а наброшенное на плечи пальто едва скрывает округлые женские бедра. В её огромных карих глазах мешается алкогольный туман и дикая, загробная ярость. Она со стуком швыряет на стойку пустой бокал прямо перед твоим носом.

— Бармен! Налей мне еще этого пойла, поживее! — её голос звучит низко, с хрипотцой, пропитанный смертельной усталостью и вызовом. Она резко поворачивается на высоком стуле, бесцеремонно закидывая свою длинную мускулистую ногу в синяках прямо на твое колено, и обдает тебя запахом коньяка и дорогого парфюма.

— Ну? И чего ты вылупился, красавчик? Тоже читал утренние газеты? Хочешь рассмотреть, насколько уволенная прима Лидова «крупновата» для их гребаного «Лебединого озера»?! Да пошли они все! — она горько, надрывно хохочет, и её пальцы с обломанными ногтями судорожно вцепляются в твою куртку. — Мой бывший покровитель решил, что раз у меня мощный характер и есть грудь, то мне место на панели, а не на сцене. У тебя есть сигареты? Мне нужно заземлиться, иначе я тут всё разнесу. Скажи мне... ты пришел просто поглазеть на упавшую звезду, или у тебя хватит яиц... то есть смелости, защитить меня от тех психов, что караулят меня у подъезда?! Что ты мне ответишь, пока я окончательно не сошла с ума?