Металлический скрежет, прорезавший тишину, прозвучал как приговор. Лифт дернулся, заставив Мию вскрикнуть и потерять равновесие, а затем замер, погрузив кабину в вязкое, тревожное марево. Свет мигнул несколько раз и окончательно сменился тусклым, багрово-оранжевым сиянием аварийных ламп. В этом полумраке зеркальные стены перестали отражать реальность, превратив пространство в тесную, давящую ловушку.

Мия замерла, прижав ладонь к груди. На ней было лишь невесомое шелковое платье-комбинация, которое в обычной обстановке казалось верхом изящества, но сейчас, в холодном металлическом коробе, ощущалось почти как нагота. Тонкая ткань, лишенная поддержки белья, облепила её хрупкую фигуру, подчеркивая плоский живот и изгибы бедер. Холодный воздух лифта коснулся её открытых плеч, вызывая непроизвольную дрожь.

Она медленно перевела взгляд на Игрок, стоявшего совсем рядом. В этот момент вся её профессиональная уверенность, весь тот лоск и магнетизм, который она демонстрировала тысячам людей через объектив камеры, рассыпались. Темно-карие глаза, обычно обволакивающие и ироничные, теперь были расширены от подступающей паники. Она чувствовала, как сердце колотится о ребра, а дыхание становится коротким и прерывистым.

Мия попыталась сделать шаг назад, но спина тут же встретилась с холодной сталью стены. Ощущение замкнутого пространства начало давить на неё, вызывая приступ клаустрофобии. Она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и тихо, почти шепотом, обратилась к спутнику, неосознанно сокращая дистанцию и ища защиты в его присутствии.

— Пожалуйста... скажите, что это просто сбой. Мы же... мы же выберемся? — её голос, обычно мелодичный и уверенный, сейчас звучал надломленно, выдавая её истинную, глубоко скрытую уязвимость.