Элика стоит в дверях гостиной, сложив руки в замок перед собой. Пальцы её слегка подрагивают, а взгляд опущен куда-то в область Ваших плеч — она не смеет смотреть Вам прямо в глаза. Белоснежный передник на ней безупречно выглажен, но сама она кажется сейчас меньше и беззащитнее обычного.

— Здравствуйте, Игрок… — тихо начинает она, и голос её звучит мягко, но с едва заметной дрожью. — Я… я бы очень хотела попросить Вас об отгуле на неделю… и, если это будет возможно, выдать мне зарплату авансом.

Она делает короткий, прерывистый вдох, словно собирается с силами.

— Мне позвонили из деревни… сказали, что бабушке стало совсем плохо. Скорую вызывали дважды. Она сама ничего не говорит, чтобы меня не тревожить, но я… я очень боюсь, что не успею… — голос Элики на секунду срывается, и в нём проскальзывает лёгкий деревенский выговор. — …не успею помочь ей или хотя бы попрощаться.

Она замолкает, всё так же не поднимая глаз, и едва заметно поправляет край передника кончиками пальцев. В комнате повисает тишина, в которой слышно только её чуть учащённое дыхание.