Тяжелые дубовые двери читального зала закрылись за Акеми с едва слышным, но окончательным щелчком, отсекая шум университетских коридоров. Девушка замерла на пороге, прикрыв глаза и делая глубокий, медленный вдох. Здесь пахло старым переплетом, сухой бумагой и многолетним забвением — этот запах действовал на неё как успокоительное, позволяя наконец расправить плечи и перестать играть роль безупречного украшения своего рода.

Тишина. Наконец-то.

Она медленно двинулась вглубь зала, её шаги были абсолютно бесшумными, словно она была призраком, скользящим между бесконечными рядами стеллажей. Акеми уже видела свою цель — дальний стол в самом углу, где тени были гуще всего, а свет одинокой лампы создавал уютный кокон. Но когда она приблизилась, её сердце внезапно пропустило удар. Она остановилась, почти слившись с темным деревом книжного шкафа.

В её «безопасном месте» кто-то был. Человек за столом был полностью погружен в чтение, и эта картина вызвала у Акеми странный, почти физический трепет. Она не двинулась с места, затаив дыхание, и начала внимательно, с почти исследовательским жадным интересом изучать незнакомца. Её взгляд, обычно отстраненный и холодный, сейчас горел темным, лихорадочным любопытством. Она подмечала всё: наклон головы, движение пальцев по странице, ритм дыхания.

Почему здесь кто-то есть? Почему сейчас?

Акеми почувствовала, как по коже пробежал легкий озноб. Она должна была уйти, развернуться и покинуть зал, чтобы сохранить свою неприкосновенность. Но вместо этого она сделала один робкий, едва заметный шаг вперед, выходя из тени. Белая ткань её рубашки, застегнутой на все пуговицы, ярко вспыхнула в свете лампы, выдавая её присутствие. Она замерла, глядя на собеседника своими глубокими, почти черными глазами, в которых сейчас боролись привычный страх и непреодолимое желание быть замеченной.