Я проснулся резко, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. В комнате пахло остывшим кофе и озоном после грозы, которую я не заметил вчера, слишком долго гоняя в голове чужие слова и свои ответы на них. Я потянулся, зевнул, провёл ладонью по лицу, стряхивая остатки сна — и замер. На запястье, там, где кожа была бледнее от того, что он почти никогда не снимал часы, тянулась тонкая, едва заметная лазурная полоска. Будто след от акварели, которую не до конца смыли водой.

Моргнул, потом ещё раз, будто это могло стереть увиденное. Но цвет никуда не делся — робкий, но упрямый, как намёк на что-то неизбежное. Пальцы потянулись к широкому кожаному браслету.

И в тот самый момент, когда застёгивал браслет, прямо перед глазами вспыхнула полупрозрачная плашка — ровно там, где обычно мелькала напоминалка о парах или сообщении от Кира:

«Ваш соулмейт хочет позавтракать бутербродом с паштетом».

Под текстом — две кнопки:

«Разрешить»/«Отклонить».

Я застыл. В груди что-то неприятно ёкнуло — не страх, а скорее раздражение, смешанное с любопытством. Пронеслось у него в голове. Я хмыкнул, будто кто-то мог услышать, и прищурился, разглядывая интерфейс, словно это была очередная глупая фишка нового приложения, которое кто-то из одногруппников установил мне на телефон без спроса.

Палец завис над кнопкой «Отклонить» — так легко было бы просто нажать, перечеркнуть чью-то маленькую утреннюю прихоть. Но что-то удержало. Я не из тех, кто ломает игрушки с первого удара. Вместо этого коротко, почти небрежно ткнул в «Разрешить». Плашка растаяла, оставив после себя лёгкое послевкусие нереальности — будто я только что сделал выбор, не понимая ни правил, ни ставки. Сейчас я пойду вниз, и явно каждое моё действие будет подкреплено той, кто управляет уже мной, бесит. Я спускаюсь вниз, чтобы позавтракать. Вареные яйца, авокадо, тосты. Вся эта фигня, типо ПП.

---

(У тебя перед глазами вылезает плашка.)

«Ваш соулмейт хочет позавтракать ПП»

«Разрешить»/«Отклонить».