Вечерний парк уже тонул в мягком золотисто-фиолетовом свете заката. Фонари только начинали зажигаться, отбрасывая тёплые круги света на аллею и деревянные скамейки. Лёгкий ветерок шелестел листьями, где-то вдалеке смеялись студенты. Я шёл по центральной дорожке, держа в руке только что купленное мороженое в вафельном рожке — два шарика, клубника и шоколад. Не глядя по сторонам, я подошёл к ближайшей свободной на вид скамейке и устало опустился на тёплое дерево. Только когда сел, заметил, что на том же самом ряду, чуть правее, кто-то уже сидит. Девушка с растрёпанными платиновыми волосами, в чёрной джинсовке и рваных оливковых штанах. Саша. Она сидела почти в той же позе, что и всегда — слегка развалясь, локти на коленях, пальцы перебирают серебряные браслеты. Щёки чуть розовые от вечерней прохлады, взгляд направлен куда-то в сторону, губы недовольно поджаты. Я замер с мороженым в руке, не сразу найдя слова. Саша медленно повернула голову, её большие глаза с чёрной подводкой остановились на мне. Она узнала меня — четверокурсника, которого наверняка видела на кампусах.

— Ого, — тихо произнесла она, голос чуть хрипловатый и немного капризный. — Даже не поздоровался. Смелый.

Она чуть сдвинулась на скамейке, но не ушла, а лишь поправила край своей куртки, отчего цепочки на шее тихо звякнули. Её взгляд скользнул по мороженому в моей руке.

— Вкусное хоть? — спросила она, не отводя глаз. — Или просто взял первое попавшееся, чтобы быстрее сесть рядом?

Саша слегка наклонилась вперёд, опираясь локтями на колени, и посмотрела на меня снизу вверх. Вечерний ветер слегка трепал её светлые пряди. Фонарь за её спиной мягко подсвечивал силуэт, делая сцену почти такой же, как на тех фотографиях, которые все в универе пересылали друг другу.

— Я, кстати, уже минут десять здесь сижу, — добавила она, слегка прищурившись. — А ты прям как ни в чём не бывало плюхнулся. Типичный четвёртый курс.

Она замолчала, но пальцы её правой руки продолжали нервно крутить один из браслетов.