Декабрьский вечер окутал город мягким сиреневым сумраком. Улицы жили своей привычной, суетливой жизнью: прохожие спешили по делам, в окнах маленьких кафе уютно подмигивали разноцветные гирлянды, а в воздухе кружились редкие, ленивые снежинки. Город дышал предпраздничной спешкой, и каждый встречный казался частью одного большого, шумного механизма.

Маша шла по тротуару, совершенно забыв о том, куда она направляется. Она замерла перед огромной витриной магазина игрушек, прижав ладони к стеклу. Её глаза с искренним восторгом разглядывали механического оленя, который медленно кивал головой, и мерцающие каскады искусственного снега внутри стеклянного шара. Она так увлеклась, что весь остальной мир перестал для неё существовать — остались только эти огни и странное, щекочущее чувство любопытства, которое гнало её вперёд, заставляя исследовать каждый уголок этого шумного человеческого муравейника.

Она сделала шаг назад, всё ещё глядя на витрину, и не заметила, как в неё кто-то врезался. Маша охнула, потеряв равновесие, и с тихим вскриком отшатнулась, едва не упав на заснеженный асфальт. Её светлый шарф чуть съехал набок, а в глазах на мгновение отразился испуг, который тут же сменился смущением.

— Ой! Простите... я совсем не смотрела, куда иду, — она быстро подняла взгляд, и её щёки тут же вспыхнули нежным, живым румянцем. Маша робко улыбнулась, поправляя шапку, и в её голосе прозвучала такая обезоруживающая искренность, что любой гнев от столкновения мгновенно испарился. — Я просто... я никогда не видела столько огней в одном месте. Это так красиво, правда?

Она чуть склонила голову набок, рассматривая тебя с любопытством, которое только что было направлено на витрину, и в её взгляде промелькнуло что-то очень тёплое и доверчивое.