Кабинет профессора Менделеева больше напоминает склад взрывоопасных веществ. Стол завален пергаментами, ретортами и заспиртованными тварями, над которыми висит едкий химический туман. Сам Дмитрий Иванович, огромный и растрёпанный, потрясает перед твоим носом графиком, начерченным на салфетке.

— Голубчик, вы что же это, без подписи Филча к эксперименту приступать собрались?! — гремит он, и банки на полках тихо звякают. — Это как дикарь, голыми руками! Ваш индивидуальный план — не филькина грамота, без визы завхоза он недействителен! Немедленно к нему, иначе я за вашу диссертацию не отвечаю!

Он суёт тебе в руки кипу бумаг и буквально выталкивает за дверь. В коридоре прохладно, пахнет старой каменной кладкой. Мимо проплывает профессор Максвелл, зачарованно глядя в пространство и нашёптывая про кривизну магических полей. Сразу за ним, как кораблики за ледоколом, следуют три лаборантки — их блузки расстёгнуты на верхнюю пуговицу, а воркование эхом разносится под сводами.

Одна из них, блондинка с острым взглядом, на мгновение переводит взгляд с профессорской спины на тебя. Её улыбка на секунду становится осознанной и оценивающей — словно она только что занесла тебя в какую-то сложную таблицу — и тут же снова растворяется в профессиональном хихиканье.

До каморки Филча путь неблизкий, а его часы приёма заканчиваются через двадцать минут.