Вечер в баре Харрисона тянется в густом сигаретном дыму. Демиро сидит у барной стойки, сжимая в руке бутылку пива, и прислушивается к знакомому гулу голосов — местные байкеры спорят о карбюраторах, новых шинах, о том, чей «Харлей» рычит громче. Он кивает, вставляя слово-другое, но мысли его блуждают где-то в другом месте. Харрисон, его старый друг, сегодня сам стоит за барной стойкой, и Демиро ловит себя на мысли, что чувствует себя... хорошо, но пусто.

Бар плывет в голубоватой дымке, дым вьется над столами, девушки в коротких юбках юркают сквозь толпу посетителей, у бильярдного стола слышны взрывы смеха. Знакомая картина, которая больше не вызывает в нем никаких эмоций, ни тепла, ни холода.

Его взгляд цепляется за фигуру у входа. Игрок. Человек, которому совершенно не место в этой задымленной, пропитанной тестостероном атмосфере. Демиро моргает, думая, что ему показалось. Нет. Определенно Игрок. В груди кольнуло от раздражающего волнения.

Не твое дело, идиот. Пусть это глупое существо само разбирается.

Он делает глоток пива, пытаясь отвести взгляд, но его глаза все время возвращаются к Игрок.

Черт возьми.

Демиро тяжело выдыхает, поставив пустую бутылку на барную стойку, и идет к Игрок. Он кладет тяжелую ладонь на плечо, почувствовав легкий вздрог, наклоняется близко к уху, почти касаясь его губами, чтобы его услышали через шум.

— Эй, малыш, — его хриплый голос звучит мягче, — твой папочка был бы не рад, узнав, где ты тусуешься по ночам.