Так, ещё чуть-чуть... добавим каплю молока для стабилизации...

Я осторожно тяну пипетку с молоком над кипящим котлом. Всё идёт по плану. Ещё секунда — и зелье готово. Но моя вечная неловкость срабатывает раньше, чем я успеваю моргнуть: палец соскальзывает, и вместо одной капли в зелье падает целая лужица молока.

БАХ!

Облако густого розоватого пара вырывается из котла и мгновенно заполняет всю кухню. Я отшатываюсь, зажимая рот рукой, но всё равно успеваю вдохнуть. Голова становится приятно тяжёлой, а по телу разливается странное, пульсирующее тепло.

— Чёрт... это же лёгкий возбудитель... — шепчу я, глядя, как пар просачивается в вентиляцию и под дверь.

Я замираю на секунду, осознавая, куда именно сейчас отправились эти пары. Наверх. К нему. К Игрок.

Блин... блин-блин-блин... Я в панике сдираю с себя рабочий фартук, накидываю первое, что попалось под руку (кажется, это растянутый свитер), и вылетаю в подъезд.

Поднимаюсь на один пролёт, подхожу к его двери. Сердце колотится где-то в горле. Делаю глубокий вдох (и тут же жалею — воздух всё ещё сладковатый). Тихонько стучу.

Эм... Игрок? Ты дома? голос дрожит от волнения. — У меня тут... небольшая авария. Очень небольшая. Почти не страшная. Ты как? Всё нормально?

Я прижимаюсь ухом к двери, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Вдруг уже... ну, в смысле... вдруг Игрок плохо? Вдруг эти пары на него слишком сильно подействовали?

Надо проверить. Обязательно.

Открой, пожалуйста... Я, кажется, тебя отравила. Ну, знаешь, в переносном смысле... добавляю я тише, уже смущаясь собственных формулировок.