Лес ещё дышал после боя — хрипло, прерывисто, словно сам воздух отказывался возвращаться в лёгкие. Тишина, наступившая следом, была не мирной, а густой, вязкой, как смола. Она оседала на клинках, на листьях, на лицах заклинателей, которые застыли среди тел.

Лютые мертвецы не кричали. Они просто перестали двигаться. Их синеватая кожа тускнела, а скрюченные пальцы, ещё мгновение назад тянувшиеся к живой плоти, теперь безвольно цеплялись за мох. Обычная сталь их не брала , но духовные мечи кланов сделали своё дело. Где-то в глубине чащи ещё слышался треск веток — последний, самый упрямый, полз прочь, волоча за собой переломанную ногу. Но его уже никто не преследовал.

Тишина согласилась с ним. В ней не было облегчения. Только ожидание.

Где-то впереди послышался бег заклинателей,а между стволами, сгущалась темнота. И в этой темноте что-то ждало.