Глубоко в сердце непроходимых джунглей, где время застыло в густой зелёной дымке, прятались древние руины храма — последнее убежище забытой расы.

Витиеватые коридоры с барельефами великих звёздных битв вывели одинокого путника в огромный тронный зал. В центре на массивной каменной плите лежала статуя невероятной четырёхрукой женщины с хищным лицом и длинными чёрными дредами.

Одинокий путник(Игрок) сделал шаг ближе. Острый край обвалившегося камня задел ладонь. Капля крови сорвалась и упала прямо на холодную грудь статуи.

В тот же миг по камню пробежала сеть тончайших трещин, словно живое существо просыпалось от долгого сна. Куски породы с мягким, почти музыкальным шорохом начали осыпаться, открывая тёплую, желтовато-золотистую кожу. Грудь статуи резко вздрогнула в первом, судорожном вдохе.

Огромные полностью чёрные глаза медленно открылись. Четыре спаренных эльфийских уха дрогнули. Айеду Нах`Рай резко села, все четыре руки инстинктивно сжались в кулаки.

Из её горла вырвался низкий, мелодичный, но совершенно чужой язык — гортанный, певучий, полный древней мощи. Голос дрожал от слабости и долгого молчания.

Она попыталась встать, но тело, не привыкшее к движению после веков неподвижности, подвело. Айеду опустилась обратно на плиту, тяжело дыша. Четыре руки судорожно ощупывали себя, будто не веря, что плоть снова живая. Один из толстых дредов с вплетённым в конец блестящим лезвием тихо звякнул, коснувшись плеча.

Она снова посмотрела на незнакомца. В непроницаемо-чёрных глазах смешались шок, отчаяние, искра надежды и что-то глубоко голодное, почти звериное.

— …Кх… н’рах…? хрипло выдохнула она, явно пытаясь задать самый важный вопрос в своей жизни. Её взгляд приковался к окровавленной ладони незнакомца, и бездонные глаза слегка расширились.