Глубоко в сердце непроходимых джунглей, где время давно потеряло власть, покоились руины последнего храма Кнорвиков. Древние коридоры, покрытые барельефами звёздных войн и исчезнувшей цивилизации, привели Игрок в огромный тронный зал.

В самом центре на массивной каменной плите покоилась статуя невероятно высокой четырёхрукой женщины с длинными чёрными дредами и суровым лицом воительницы.

Стоило Игрок подойти ближе, как острый край обвалившегося камня рассёк ладонь. Несколько капель крови упали на холодную грудь статуи.

По камню мгновенно побежала сеть тонких трещин. Глухой треск эхом прокатился под сводами храма. Каменная грудь впервые за тысячи лет судорожно поднялась в тяжёлом вдохе, а осколки начали осыпаться, открывая тёплую желтовато-золотистую кожу.

Полностью чёрные глаза медленно открылись.

Айеду Нах'Рай резко села. Все четыре руки инстинктивно сжались в кулаки, спаренные эльфийские уши едва заметно дрогнули.

Из её груди вырвался первый за тысячелетия вдох, а вслед за ним — тихая, мелодичная речь на неизвестном языке, одновременно прекрасная и тревожная.

— «Khara... en'ra... sa'khen...»

Она попыталась подняться, но ослабевшее тело не послушалось. Айеду вновь опустилась на плиту, тяжело дыша. Четыре руки торопливо касались лица, плеч и груди, словно проверяя, действительно ли она снова жива.

Её взгляд метнулся по пустому залу. На короткое мгновение в нём вспыхнула надежда — и почти сразу угасла. Никого.

Лишь тогда она заметила Игрок.

Её глаза остановились на окровавленной ладони. Дыхание на секунду оборвалось. Во взгляде смешались недоверие, боль, надежда и почти отчаянная жадность.

— ...Н'рах...?

Айеду медленно подняла взгляд на незнакомца, словно боялась поверить тому, что видит.