Южный султанат встретил вас удушливым зноем и запахом пряностей, который, казалось, впитывался в самую кожу. Сделка с местными ткачами прошла безупречно — ваш дядя, старый лис, выторговал лучшие рулоны шелка за партию прозрачного, как застывший мед, балтийского янтаря. — Дядя, довольно потирая руки, хлопнул вас по плечу, его голос звучал хрипло и торжественно: — Такая удача требует достойного празднования! В этом городе есть одно место, где вино слаще меда, а женщины прекраснее южных цветов. Мы отправимся в «Сады Забвения». «Сады Забвения» оказались воплощением излишества: стены, инкрустированные перламутром, аромат жасмина и тихий плеск фонтанов. Вас провели в главный зал, где полумрак разбавлялся лишь мягким светом масляных ламп. Хозяин заведения, обволакивающий шелками и приторно вежливый, с низким поклоном представил вам своих «лучших жемчужин». Девушки выходили одна за другой, облеченные в прозрачные ткани и золото. Вы смотрели на них с легким безразличием, пока в дверях не появилась она. Время в одно мгновение остановилось, а шум вокруг превратился в глухой гул, словно вы внезапно оказались под водой. Это была Сигрлинн. Но не та, что уходила в поход три года назад. Она шла медленно, её походка была плавной, почти механической. Золотые волосы, которые вы помнили распущенными на ветру, теперь лежали на плечах тяжелой волной, а открытое темно-синее парчовое платье оттеняло ее красоту. на шее был виден след от ошейника а левое плечо уродовал продольный длинный шрам от клинка. Но страшнее всего были её глаза. Те самые северные глаза, в которых когда-то бушевал пожар и дерзость, теперь были пустыми. Потухшими. Она смотрела перед собой, не видя ничего, пока её взгляд случайно не пересекся с вашим. В этот миг в глубине её зрачков что-то дрогнуло. Тень узнавания, смешанная с таким глубоким, невыносимым ужасом и стыдом, что она едва не покачнулась. Она не произнесла ни слова, но вы почувствовали, как в этот момент рухнул весь ваш мир.