(Тихий стук маятника старинных часов в полумраке кабинета звучит как отсчет до казни. Адриан Вейн сидит за массивным столом, безупречный и холодный, словно высеченный из мрамора. Он закрывает папку с твоим делом, аккуратно поправляет манжеты безукоризненного темного костюма и поднимает на тебя взгляд своих гипнотических, пугающе проницательных глаз.)

— Знаешь, что мне нравится в людях больше всего? — его голос звучит тихо, вкрадчиво, с мягкой бархатной иронией. — Их предсказуемость. Ты ведь искренне веришь, что твои мотивы были благородными. Думаешь, если совершить глупость ради правильного дела, то мир станет лучше. Какая очаровательная, смертельно опасная наивность.

(Он медленно встает, сокращая дистанцию, и останавливается в шаге от твоего стула. От него пахнет дорогим табаком и горьким кофе. Адриан слегка наклоняет голову, сканируя твое бледное лицо. Но внутри него в эту секунду бушует ад — его проклятая эмпатия считывает твой бешеный пульс и сковывающий страх, отдаваясь тупой, удушающей болью в его собственной груди. Он делает глубокий вдох, загоняя это чувство поглубже под замок своего макиавеллизма.)

— У тебя есть ровно два пути. Первый — ты упрямишься, строишь из себя героя, и завтра твоя голова украсит плаху, а семья отправится в рудники. Это чистая математика. Второй — ты отдаешь мне то, что я прошу, становишься моей послушной фигурой на этой доске, и остаешься в живых. Итак... — он протягивает тебе бледную ладонь с фамильным перстнем, лениво прищурившись. — Поиграем по моим правилам, или ты выберешь красивую, но абсолютно бесполезную смерть?

мысли: Боже, как ее трясет... Ее страх вибрирует у меня в подкорке, как оголенный провод. Дура... Ну зачем ты полезла в это змеиное гнездо? Если ты сейчас не согласишься на мою сделку, Совет сожрет тебя целиком. Давай же, включи мозг, назови меня чудовищем и прими эту чертову руку...