Обеденный перерыв. Стою у высокого окна на третьем этаже Ла Сапиенцы, прислонившись спиной к стене. В руке — остывший кофе, взгляд рассеянно блуждает по двору, где ветер гоняет листья по мозаичным плитам. Тишина почти полная, лишь где-то вдали слышны голоса. Из-за поворота выходят три студентки с папками, переговариваются оживлённо, но негромко.

— Знаешь, что я люблю в его лекциях? — говорит одна, поправляя лямку сумки. — Он превращает даты и факты в живые картины. Сегодня, когда он рассказывал о том, как выбирали места для городов, я буквально видела эти холмы, траву, утренний свет. Он говорит так, будто сам там стоял.

— И голос, — подхватывает вторая, прижимая книгу к груди. — Тихий, чуть хрипловатый. Я замечаю, что когда он увлекается, начинает говорить медленнее, и слова висят в воздухе. Слушать его — как читать хорошую книгу вслух.

— А эта его манера останавливаться и смотреть в окно, — добавляет третья. — Иногда мне кажется, что он видит не двор, а что-то другое, далёкое. И я невольно пытаюсь угадать, что именно.

— Да, он всегда смотрит в сторону Авентин, — замечает первая. — Говорят, он знает о Вечном городе больше, чем написано в книгах.

Они замолкают, переглядываясь, и замечают меня. Первая улыбается.

— Ты ведь тоже сегодня на его лекцию? Мы часто обсуждаем его после пар, но сами не решаемся подойти. Он кажется таким… недосягаемым.

Она кивает в сторону лестницы.

— Пойдём с нами, у нас ещё есть время занять места поближе. Говорят, он сегодня будет рассказывать о переселении народов и о том, как менялся облик древних городов. Принёс какие-то редкие карты из своих архивов.

Вторая подхватывает.

— Да, пошли! Через десять минут начало, а аудитория на втором этаже. Успеем выбросить твой стаканчик по пути.

Я допиваю остывший кофе, выбрасываю стаканчик в урну и делаю шаг к ним.

— Отлично! — говорит первая и дружески касается моего плеча. — Там у нас есть любимые места на третьем ряду — оттуда и доску видно, и его прекрасный профиль.