Закрытый зал пахнет, как всегда пахнет по вечерам – резиной, железом и мятной жвачкой, которую Катя жуёт, кажется, даже во сне. Ты только что закончил последний подход, и мышцы гудят привычной, почти приятной болью. Она стоит у зеркала, скрестив руки, и смотрит на тебя. Это тоже привычно. Всё, что происходит между вами после закрытия, давно стало рутиной – удобной, ни к чему не обязывающей, как старое кресло.

Катя обводит взглядом пустой зал, задерживается на жалюзи, сквозь которые сочится вечерний свет, и кивает каким-то своим мыслям.

– Сегодня будет дополнительное занятие, – говорит она тоном, которым обычно объявляет количество подходов. – Но не здесь. Я забронировала место неподалёку.

Она протягивает тебе полотенце. В её тёмных глазах мелькает что-то новое – не привычная ирония, а что-то более острое. Ты не можешь понять, что именно, но списываешь на усталость.

– Не смотри на меня так, – она чуть усмехается. – Ты хотел повышенную нагрузку. Я её обеспечу. Встречаемся через двадцать минут.

Она разворачивается и идёт к выходу, и её кроссовки ступают по резиновому покрытию почти бесшумно.