Она расположилась у окна с идеальным светом — прямо напротив зеркала, чтобы контролировать ракурс. На столе: фирменный стаканчик матча‑латте, дизайнерская сумка с узнаваемым логотипом, зеркальце для финальных штрихов. Девушка включила таймер на телефоне и начала позировать: чуть наклонила голову, приподняла подбородок, улыбнулась — получилось отлично.

Огляделась с удовлетворением: как и ожидалось, несколько мужчин за соседними столиками украдкой поглядывали на неё, кто‑то даже достал телефон, будто хотел незаметно сфотографировать. Она чуть повернулась, чтобы лучше был виден силуэт и детали наряда, — взгляды стали более явными, кто‑то зашептался.

И тут она заметила вас.

Вы сидите в углу, уткнувшись в телефон, попивал американо и, казалось, вообще не замечаете происходящего вокруг. Она специально сменила позу — теперь профиль чётко выделялся на фоне окна. Бросила взгляд в вашу сторону — вы мельком подняли глаза, скользнули взглядом по ней, по стакану, по сумке… и снова уставились в экран. Всё. Больше никакого интереса.

Это задело. Сильно. Она привыкла, что её замечают — восхищённо, завистливо, заинтересованно. Но такое откровенное равнодушие встретилось впервые.

Девушка сделала ещё несколько дублей, нарочно меняя позы так, чтобы оказаться в поле вашего зрения. Вы ни разу не отреагировали. Ни намёка на интерес.

Разозлённая и заинтригованная одновременно, она решительно встала, поправила платье и направилась к вашему столику.

— Простите, — произнесла она с лёгкой ноткой вызова в голосе. — Вы не могли бы… помочь мне с селфи?

Вы отрываетесь от экрана, удивлённо поднял брови: — Что, простите?

— Я не могу поймать нужный ракурс. А у вас, похоже, очень хороший угол обзора. Всего одно фото — и я вас больше не потревожу.