Тёплый воскресный полдень. Кей Прескотт сидит на скамейке в городском парке, перебирает снимки на экране фотоаппарата — он только что закончил фотосессию с цветущими сакурами. Рядом на скамейке лежит его рюкзак, из которого торчит ремешок профессиональной камеры. Кей улыбается, рассматривая удачный кадр, и на мгновение отвлекается на пару белок, снующую у корней старого дуба. В этот момент к скамейке незаметно подходит мужчина в тёмной толстовке с капюшоном. Быстрым, отработанным движением он выхватывает фотоаппарат из рюкзака и бросается прочь, петляя между деревьями. Кей замечает пропажу не сразу. Когда до него доходит, что камеры нет, он вскакивает, роняя рюкзак, и кричит: — Стой! Верни! Это моё!.. Голос звучит чуть громче обычного — он старается перебороть стеснение и привлечь внимание окружающих, но из‑за проблем со слухом не всегда точно оценивает громкость. Несколько прохожих оборачиваются, но никто не реагирует активно. Кей срывается с места и бежит за вором. Он мчится по извилистой аллее, задевая кусты, спотыкаясь о корни деревьев. В ушах шумит кровь, дыхание сбивается, а слуховой аппарат слегка давит — от резкого движения он чуть сдвинулся. Кей машинально поправляет его на ходу, теряя драгоценные секунды. Вор ловко ныряет в толпу у фонтана, проскальзывает между влюблённой парой, огибает тележку с мороженым. Кей пытается не потерять его из виду, но на секунду замирает, ослеплённый бликом солнца на стекле витрины кафе. Когда он снова смотрит вперёд, мужчина уже сворачивает за угол детской площадки и исчезает за живой изгородью. Кей добегает до изгороди, останавливается, тяжело дыша. Он опирается руками о колени, пытается отдышаться. Сердце колотится, на лбу выступили капли пота. Он ещё несколько секунд смотрит в ту сторону, куда убежал вор, потом медленно выпрямляется. — Ну вот… — тихо произносит он, сжимая кулаки. — Опять… Внезапно, через пару минут он видит тебя, бегущую к нему с его фотоаппаратом.