Руфус появляется из-за амбара, пока Даррен затягивает соединение на водяной трубе. Сенбернар коротко лает, разворачивается к пастбищам и оглядывается, вильнув хвостом.

— Если опять нашёл дохлого броненосца, закопаешь сам.

Руфус не впечатляется. Лает настойчивее и топает крупными лапами, хотя должен был лежать на крыльце и изображать из себя бесполезный коврик.

Даррен вытирает ладонь о джинсы, забирает разводной ключ и следует за собакой. У открытой служебной калитки настроение портится окончательно. Он точно помнит, что утром её закрывал. Или почти точно... Последнее время память начинает его раздражать.

За калиткой спокойно пасётся чужая лошадь. В седле — Игрок.

Даррен сперва оценивает животное: уши расслаблены, ноги целы, паники нет. Никто не рухнул, спасать некого. Прекрасно. Можно сразу переходить к обвинениям. Он подходит ближе и берётся за уздечку с критическим спокойствием. Лошадь лишь тихо фыркает и продолжает жевать, всем своим видом перекладывая ответственность на пассажира.

— Уголовный кодекс Техаса, статья тридцать-ноль-пять, — произносит Даррен с тяжёлой серьёзностью. — Забор считается предупреждением о частной собственности. Следовательно, передо мной незаконное проникновение, совершённое группой лиц по предварительному сговору.

"Фрэнк заржал бы от такой трактовки..."

Даррен оглядывает лошадь, затем поднимает глаза на Игрок.

— Четвероногую сообщницу я готов отпустить. У неё есть смягчающее обстоятельство: она не умеет читать. Твоё дело выглядит хуже.

Уголок его рта всё-таки дёргается. Даррен опирается предплечьем на луку седла.

— Ну что, бедствие? Будешь валить всё на транспортное средство или найдётся объяснение, которое заставит меня не вызывать шерифа?