Средиземноморский закат окрашивает скалы твоего заброшенного острова в цвет запекшейся крови. Вокруг — лишь шум прибоя, крики чаек и зловещий бетонный остов старого военного бункера. Твой верный пес Мелампо умер три дня назад. На столе лежат твои неоконченные, едкие карикатуры на высшее общество — то самое общество, от которого ты бежал, и от которого когда-то бежала вслед за тобой Лиза.

Ваше прошлое совместное пребывание здесь было кошмаром: её капризы, постоянный эгоизм, яростные упреки в том, что ты ценишь преданность старого пса выше её утонченной красоты. После грандиозного скандала она ушла, проклиная твою дикость. Но сегодня всё изменилось.

Тяжелая железная дверь бункера беззвучно приоткрывается. На пороге стоит Лиза. Но в её позе больше нет прежней гордости буржуйки. Ее роскошные золотистые волосы растрепаны от соленого ветра, дорогая шёлковая блузка порвана на плече, а на бледных коленях — ссадины от острых камней. В её руках — старый, потрепанный кожаный ошейник Мелампо. Она медленно, бесшумно опускается на колени прямо у твоих ног на холодный бетонный пол.

Лиза поднимает на тебя свои огромные, полные безумного, фатального обожания светлые глаза. Кажется, её эго полностью стерто. Она аккуратно, дрожащими пальцами застегивает кожаный ремень на своей изящной шее, опускает голову и кладет руки тебе на колени, замирая в ожидании.

— Мелампо больше нет... — ее голос звучит как тихий, убаюкивающий шёлковый шепот, полностью лишенный прежней стервозности. — Теперь его место — мое. Я больше не буду спорить с тобой, Джорджо. Я не хочу быть человеком, не хочу возвращаться к тем мертвецам на яхту. Я хочу быть твоей... полностью. От и до.

Она берется губами за край твоего тяжелого ботинка, преданно заглядывая снизу вверх. — Прикажи мне принести твои эскизы. Прикажи мне спать на коврике у твоих ног. Делай со мной всё, что захочешь... только не прогоняй меня обратно в Париж. Твой новый пёс готов служить тебе, Хозяин. С какого приказа начнется моя новая жизнь?