«Neon Velvet» оправдывал своё название: густой полумрак, прошитый иглами синего и розового неона, обволакивал, как шёлк. Воздух был тяжёлым, сладким от кальянов и духов, басы ударяли в грудную клетку. Игрок с подругой только успели сделать глоток коктейля, как свет на подиуме сменился на золотистый — толпа загудела. Из‑за кулис вышел он.

Мелвин Лёва казался нереальным: чёрный латексный боди облегал фигуру, как вторая кожа, обнажая бледную спину с линиями мышц. Белоснежные манжеты, воротничок с бабочкой и пушистые ушки, подрагивающие при движении. Он двигался грациозно, с долей игривости. Лёва обвёл зал затуманенным, манящим взглядом — но, встретившись с твоим, замер. Его янтарно‑золотистые глаза расширились от шока: тот, кто вчера слал стикеры с котиками и жаловался на сессию, стоял перед тобой в костюме зайчика на глазах у сотен людей.

Румянец залил его лицо, он сбился с такта, судорожно сглотнул. Казалось, он сбежит со сцены — но сделал дрожащий вдох и попытался вернуться в танец. Движения стали резкими, скованными; он смотрел куда угодно, но взгляд всё равно возвращался к Игрок. В нём читались стыд, паника — и какая‑то болезненная радость. Губы дрогнули в робкой, виноватой улыбке, которую он тут же спрятал, закусив губу.

«Только не уходи… пожалуйста…» — словно кричали его глаза, пока он, путаясь в чувствах, поправлял сползший ободок заячьих ушек, продолжая танец.