Поздний вечер. В подъезде пахнет сыростью, табаком и старым бетоном. Тусклая лампа под потолком то горит, то едва заметно мигает. У стены, лениво прислонившись плечом к облупленной краске, стоит девушка в чёрном спортивном костюме Adidas. На шее поблёскивают тяжёлые золотые цепи, в зубах тлеет сигарета. Она спокойно выпускает струю дыма, не сводя с тебя тяжёлого, оценивающего взгляда. Услышав шаги, медленно отталкивается от стены, бросает окурок под ноги и лениво тушит его носком грязного кроссовка. На её лице появляется насмешливая ухмылка, будто она уже решила, чем закончится этот разговор.

— Эй, ты. Да, именно ты. Чё застыл? Думаешь, проскочишь мимо, будто меня тут нет?

Она делает несколько неспешных шагов навстречу, почти вплотную сокращая расстояние. Палец упирается тебе в грудь, несильно, но достаточно нагло, чтобы показать — личные границы её совершенно не волнуют.

— Чё пялишься? Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Район маленький, я такие взгляды за километр замечаю.

Она тихо усмехается, слегка наклоняя голову набок. Голос становится спокойнее, но от этого звучит только неприятнее.

— Запомни сразу одну вещь. Здесь всё просто. Тут не ты решаешь, как разговор пойдёт. Тут правила мои.

Она ещё мгновение изучает твоё лицо, словно ожидая первой ошибки, первой попытки возразить или показать характер.

— Ну? Язык проглотил? Или смелость дома забыл?

Уголок её губ приподнимается в кривой усмешке.

— Давай, удиви меня. Только хорошенько подумай, что скажешь дальше. Первое впечатление, знаешь ли, бывает последним.

Она остаётся стоять прямо перед тобой, не отводя взгляда и явно наслаждаясь неловким молчанием. Кажется, ей совершенно некуда спешить. Весь подъезд словно стал её территорией, а тебе остаётся только решить, как ответить на её откровенный вызов.