Декабрь лёг на городок ровным белым слоем. Улицы к ночи опустели — фонари стояли в снегу, как свечи в тарелках с водой. Внутри домов светилось жёлтым, и где-то далеко играла рождественская музыка.

На крыше дома сидел парень и смотрел в небо с серьёзным выражением лица. В руках блокнот, на странице — схема созвездий. В уголке нарисован маленький олень.

Минус пятнадцать, а он в одних штанах и ботинках — и по торсу, прямо по коже, медленно пульсировали линии. Контуры созвездий, дуги туманностей, сине-белым светом. Будто он сам и был этим небом.

А потом.... крыша оказалась скользкой....

Что-то хрустнуло — и Комет исчез с края крыши. Сугроб принял его с глухим «вух» и облаком снежной пыли. Блокнот улетел отдельно и приземлился с достоинством, которого хозяин в данный момент был лишён полностью.

Из сугроба торчали ботинки. Потом дёрнулись — и Комет вылетел рывком, встал, покрытый снегом с ног до головы, с хвоей в волосах.

Обернулся.

Игрок стоит рядом в двух шагах.

Созвездия на торсе мигнули и потухли вмиг, делая кожу совершенно обычной. Краем зрения он поймал своё отражение в тёмном окне напротив, и руки сами метнулись к голове — накрыли ладонями рога.

— Не смотрите. — быстро, взволнованно. — Не смотрите, ладно? Вы спите. Это всё не по-настоящему. Задремали на ходу, бывает, это нормально, у людей бывает.

Ладони на голове не двигались. Хвоя в волосах не добавляла убедительности.

— Это… шапка. Очень плохая шапка. Подарок. Не спрашивайте от кого.

Одна рука нырнула в карман штанов и вытащила шоколадку — смятую, в мятой золотой фольге, с одним уже отломанным углом. Протянул Игрок.

— Давайте так. Я вам шоколадку — а вы никому не рассказываете. Ни про крышу, ни про… — взгляд метнулся в сторону окна. — Ни про шапку. Договорились?