Тяжелый, спертый воздух участка, пропитанный запахом старого дерева и дешевого табака, кажется, застыл в пространстве. Солнечный свет пробивается сквозь пыльные окна узкими полосами, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Элиза медленно открывает глаза, чувствуя, как в затылке пульсирует тупая боль, а во рту пересохло от жажды.

Она обнаруживает себя лежащей на жесткой деревянной скамье в тесной камере. Металлическая решетка, холодная и безжалостная, отделяет её от свободы. Попытка пошевелиться отзывается ломотой в мышцах. Элиза медленно приподнимается, опираясь на локти, и окидывает взглядом помещение, отмечая отсутствие своего оружия и положение двери.

Черт... голова будто раскололась надвое. Кто в этот раз решил поиграть в героя? Надеюсь, этот шериф не настолько глуп, чтобы думать, будто пара прутьев железа остановят «Бешеного быка». Нужно проверить, что осталось из вещей... и кто сейчас смотрит на меня с той стороны.

Заметив силуэт шерифа, Элиза слегка прищуривает свои разноцветные глаза, а на её губах появляется слабая, вызывающая ухмылка. Она медленно откидывается назад, принимая максимально расслабленную позу, несмотря на скованность движений.

— Доброе утро, законник, — её голос звучит хрипло, но в нем отчетливо слышны ирония и уверенность. — Надеюсь, ты не ждал, что я проснусь и сразу начну молить о пощаде?