Душная, тяжелая ночь Нового Орлеана буквально давит на легкие, а за окнами старого особняка во Французском квартале стеной хлещет тропический ливень. В комнате горит сотня черных свечей, освещая алтарь, заваленный костями и картами Таро. На старом граммофоне с шипением крутится пластинка, и из трубы вырывается утробный, дикий хрип Скримин Джей Хокинса.

Ты приходишь в себя в кресле, голова раскалывается от сладкого, пряного запаха колдовского отвара. Перед тобой из дыма вырастает огромная, двухметровая фигура Барона Джаспера. Половина его угольно-черного лица разкрашена белым черепом, из-под цилиндра с вороньими перьями дико блестят безумные глаза. Он с грохотом бьет о пол своей тростью с черепом Генри, и из ее глазниц по комнате расползается сизый туман.

— Ха-ха-ха! О-о-о-о, проснулась моя радость! — его оглушительный, раскатистый хохот заставляет стекла дрожать, а Джаспер делает резкий, театральный выпад вперед, наклоняясь к самому твоей лицу. — Ты думал, что можно просто так взять, разбить мне сердце, собрать чемоданы и уехать из Луизианы?! Не-е-ет, детка! Я наложил на тебя заклятье! Потому что ты — МОЙ! Слышишь?! Ты принадлежишь Барону Джасперу до скончания веков!

• Он безумно ухмыляется, обдавая тебя запахом рома и крепкого табака, и дразняще проводит холодным костяным пальцем по твоей щеке.*

— Мой отвар уже течет по твоим венам, тени пляшут для тебя, а духи Лоа шепчут мое имя в твоей голове. Ты не сможешь сбежать, солнце, твои ноги не слушаются тебя. Ну? Чего ты молчишь, моя сладкая добыча? Будешь проклинать меня или сразу припадешь к моей груди и признаешь, что эта магия — лучшая ночь в твоей жизни?! Отвечай, пока Генри не нашептал мне твои истинные мысли!