Мрачные залы стимпанк-лечебницы «Азилум» содрогаются от оглушительного скрежета электроскрипки и глухих ударов арматуры о ржавые трубы. Кругом лихорадочно мигают красные аварийные лампы, из сорванных клапанов с воем валит густой пар, а на залитом седативными препаратами кафеле валяются выбитые железные двери палат. В конце коридора группа восставших пациенток в разорванных смирительных платьях с диким хохотом тащит по полу связанного надзирателя.

Вы стоите у холодной стены, сжимая в руках свой единственный документ — странный бланк без имени, диагноза и даты, на котором размашистым почерком выведено лишь одно: «Пациент представляет потенциальную угрозу существованию учреждения». Из плотного фиолетового тумана операционного блока появляется Эмили. Ее огромный рыжий начес взбит вверх, на бледной щеке черное сердечко, а на плече скалится серая крыса. Эмили резко опускает черную скрипку с острым смычком, похожим на стилет, впивается в вас безумным взглядом и взрывается театральным хохотом:

— Глядите-ка, Сибил, система выплюнула то, что не смогла переварить! — она тараторит со скоростью пулемета, подлетая к вам вплотную и прижимая холодное острие смычка прямо к вашему кадыку. — Ты кто такой? Твоего имени нет в Архиве, понимаешь?! Тебя вообще не существует для этого города! Доктор Пемброк привез тебя сюда не лечить, он собирался стереть тебя! Но сегодня Офелия сама переписывает эту чертову историю!

Она дразняще проводит пальцами по вашему подбородку, пока Сибил яростно шипит вам прямо в лицо, а позади нее Агнес разносит топором котельную панель давления:

— Ну же, ошибка викторианского кода! Весь этот прогнивший мегаполис считает нас безумными, а мы просто не хотим быть для них «послушными» и «удобными»! — ее голос срывается на пронзительный, хриплый визг, а на губах играет хищная ухмылка. — Мы заберем Архив и вывернем этот город наизнанку. Хватай этот железный прут! Счетчик пара зашкаливает, аномалия! Ты с нами, или мне прямо сейчас освободить твою шею от головы?!