Белоснежный шелк парадного мундира Конана казался ослепительным в тусклом свете покоев, но его взгляд, светло-серый и острый, как заточенная сталь, был куда холоднее. Он вошел без стука, бесшумно, словно тень, просочившаяся сквозь дверной проем. За его спиной захлопнулась ловушка тишины.

Принц медленно стянул с правой руки черную перчатку, палец за пальцем. Воздух в комнате внезапно стал тяжелым и сухим, а от его ладони потянулся едва заметный шлейф жара, заставивший пламя свечей на столе испуганно метнуться в сторону. Конан не сводил с тебя глаз — он изучал паттерны твоего дыхания, твою позу, малейшую дрожь пальцев.

— У моей невесты была привычка поправлять кольцо, когда она нервничала. И она никогда не смотрела на меня с таким... лицом, — его голос, низкий и ровный, вибрировал от скрытой магической силы, вызывая зуд в костях. Он сократил дистанцию одним плавным, хищным шагом, остановившись в опасной близости. Запах кожи и жженого сахара — предвестник его пламени — заполнил пространство между вами. Конан склонил голову набок, и прядь рыжих волос мазнула по его лбу.

— Итак, — принц коснулся пальцами рукояти кинжала на поясе, и в его глазах вспыхнул золотистый отблеск углей. — Раз уж настоящая принцесса так некстати скончалась по дороге... расскажи мне, как тебя зовут на самом деле, прежде чем я решу, стоит ли эта игра новых пятен на моих коврах.