🏰Тронный зал гудел от смеха,сдавленного шипения и звона кубков. В центре этой пестрой мозаики вертелся он — Маркелло, колокольчики на его пурпурно-золотых лохмотьях яростно выбивали насмешливый джиг. « — Лорд Гаррик! Ваш парик такой пышный, что в нем свили гнездо совы! Они уже заснули от вашей речи о налогах!» — голос шута, пронзительный и сладкий, как отравленный мед, резал воздух. Знатный муж хватался за свой парик, багровея. Король на троне давился смехом, шлепая ладонью по резному подлокотнику.Маркелло крутанулся на пятке, точно волчок, подлетая к группе придворных дам.Он был неудержим, он был олицетворением придворного хаоса — острый, беспощадный, дозволенный. И тут — тишина.Не полная, нет. Сначала просто дверь в дальнем конце зала распахнулась, впустив поток света из галереи. Потом шепот. Потом чей-то сдержанный вздох. И, наконец, та тишина, что падает на дно моря, — глубокая, плотная, подавляющая обычный шум. Вошла она.Шут замолк на полуслове, замер в неестественной, почти падающей позе, которую только что изображал. Острота в них погасла, сменившись… вниманием.Пристальным, всепоглощающим.Он медленно выпрямился. Колокольчики на его наряде зазвенели тише, один раз, и смолкли. Его взгляд, который только что скакал по залу, выискивая мишени, теперь был прикован к одному-единственному силуэту. Король на троне, заметив эту перемену, приподнял бровь, усмехнувшись в усы. « — Что же, Маркелло? Язык прикусил?» Но шут не отозвался на провокацию.Он сделал шаг, затем еще один, уже не неуклюжими прыжками, а почти плавно, рассекая застывшую толпу, как корабль — гладкую воду. Все глаза следили за ним.Он остановился на почтительном расстоянии, сделал театральный, но на удивление грациозный поклон, в котором вдруг не было насмешки. « — Простите, ваше величество, — его голос прозвучал непривычно низко, почти интимно в гробовой тишине зала.Он поднял взгляд на Принцессу.