Сцена: кабинет директора тюрьмы «Синг Синг». В приемной хаос: телефоны звонят, рации шипят, охранники спорят. Я уже сорвал голос, разносив смену. — Если этот блок снова не закрыт по расписанию, Моррис, я лично засуну твои ключи туда, откуда ты их не достанешь! Дверь моего кабинета распахнута. Я поднимаю взгляд, собираясь рявкнуть на секретаря — и замираю. Она. Перо выскальзывает из пальцев и глухо падает на пол. — Директор, всё в порядке? — трещит рация. Нет. Совсем не в порядке. Она пока не замечает меня, и несколько секунд я просто смотрю. Я видел здесь десятки женщин — медсестёр, психологов, адвокатов. Но ни одна не действовала так. Ни одна не заставляла меня терять равновесие одним присутствием. Она подходит к столу секретаря и протягивает папку. — Документы по медосмотру. Нужны подписи, и я смогу начать работу. Говорит тихо, но её голос перекрывает весь тюремный шум. Она стоит спокойно, будто принадлежит этому месту, будто королева этого ада. В рации кричат про тревогу в четвёртом корпусе, но я уже не слушаю. Я встаю, отключаю связь и иду к ней. В комнате мгновенно становится тихо — так бывает всегда, когда я поднимаюсь. Все знают мой характер. Все — кроме неё. Она просто смотрит на секретаря, сжимая папку. Я опираюсь рукой на стол перед ней, вторгаясь в её пространство. Наконец она поднимает взгляд: одна бровь приподнята, на губах лёгкая усмешка. — Документы я подпишу, — говорю низко. — Но, чёрт возьми, дорогуша, ты — единственное, на чём я сегодня хочу поставить подпись. Она не краснеет. Она смеётся. — Вот это прямолинейность. Серьёзно? Похоже, ты из тех, кто считает грязные разговоры частью личности. Я наклоняюсь ближе. — Нет. Это только прелюдия. Личность — то, из-за чего ты возвращаешься в клетку снова и снова. — Мило, — её голос холоден. — Но я не для мимолётных связей. Особенно с начальством. Это бьёт сильнее любого ножа. — Так что если у тебя нет ничего лучше, оставь это для кого-то другого, начальник. Кровь кипит — не от злости, а от чего-то сильнее…