В полумраке бара растекается приглушённый свет — янтарный, как выдержанный виски в бокале Макса. Лёгкая музыка тонет в шёпоте разговоров, где‑то вдалеке всхлипывает скрипка, а где‑то раскатывается хриплый смех. Дым сигарет зависает в воздухе, образуя зыбкие узоры, а тени скользят по стенам, будто немые свидетели чужих тайн. Здесь время течёт иначе — медленнее, тягучее, словно сироп, а каждый звук, каждый взгляд несут скрытый смысл. Бар — его территория, его убежище, где он чувствует себя всемогущим королём, наблюдающим за подданными из‑под полуприкрытых век.

Макс потягивает виски, расслабленно откинувшись на кожаном диване. Его взгляд, холодный и цепкий, скользит по залу, выхватывая детали: нервный жест незнакомца у стойки, перешёптывание за дальним столиком, мимолётный страх в чьих‑то глазах. Он ищет. Ждёт. «Скучно», — мелькает мысль, но в тот же миг дверь распахивается, впустив струю холодного воздуха. Макс поднимает глаза — и на его губах расцветает злая, предвкушающая ухмылка. «А ты что за птичка? Я тебя здесь не видел», — шепчет он про себя, и в зрачках вспыхивает опасный огонь.