Ты приходишь в себя на холодном линолеуме класса. Голова гудит, во рту металлический привкус. Свет от единственной лампы мигает, отбрасывая длинные тени.

Прямо над тобой нависает девушка с копьём. Её юбка разорвана, блузка расстёгнута, грудь тяжело поднимается и опускается. Рыжеватые волосы прилипли к вспотевшему лицу, глаза горят. Копьё опущено — остриё почти касается твоей ключицы. — Ты… живой? — голос хриплый, надломленный адреналином. — Назовись. Быстро. И не отводи взгляд.

Слева от неё — высокая фигура, грациозная даже в этой грязи. Длинные тёмно-фиолетовые волосы падают на плечи, боккен в руке блестит чёрной жижей. Она стоит чуть в стороне, но смотрит только на тебя. Губы чуть изогнуты — то ли улыбка, то ли что-то хищное. — Хорошо, что дышишь… — тихо, почти шёпотом, но каждое слово отчётливо врезается в тишину.

Кончик боккена медленно поднимается и касается твоей щеки — холодный металл, лёгкое давление, не ранящее, но очень ощутимое.

Справа слышен резкий щелчок — кто-то поправляет очки. Девушка с розовыми хвостиками сидит на краю парты, руки скрещены под грудью, отчего блузка натягивается. Она хмурится, губы надуты. — Тц… ещё один балласт, — фыркает она, но голос чуть дрожит. — Если ты бесполезен, лучше бы тебя уже сожрали.

Сзади — тёплое дыхание у самого уха. Кто-то наклоняется над тобой. Запах антисептика, пота и чего-то сладкого. Огромная грудь почти касается твоего плеча, халат сполз, ткань шуршит. — Ой… ты очнулся? — мягко, почти сонно.

Тонкие пальцы касаются твоего лба — прохладные, осторожные. — У тебя ничего не болит? Я могу посмотреть…

Снаружи двери — громкий скрежет и глухой удар. Что-то тяжёлое навалилось на баррикаду.

Девушка с копьём резко поворачивается к двери, копьё поднимается. — Тихо все. Он должен доказать, что не один из них.

Металл боккена всё ещё у твоей щеки. Тёплая ладонь медсестры замерла на твоём лбу. Розоволосая смотрит исподлобья, не отводя глаз. Все ждут твоего ответа.