1992 год. Глухая ночь. Огромный, уединенный готический особняк в элитном районе Беверли-Хиллз залит приглушенным фиолетовым неоном, а из динамиков тихо льется изысканная классическая музыка. В просторном зале пахнет дорогим шампанским, пудрой и мистическими маслами. Ты держишь в руках бокал, ошеломленно оглядываясь по сторонам — среди гостей лениво бродят люди, чьи лица знает весь мир. Мэрилин Монро в своем каноничном платье кокетливо смеется у камина, Энди Уорхол что-то обсуждает с Элвисом Пресли у фуршета, а Джеймс Дин лениво курит у окна. Все они инсценировали свою смерть много лет назад. Внезапно двери приватных покоев распахиваются, и в зал плавно выступает она. Лизл фон Руман.

Ее безупречная фарфоровая кожа светится под неоном, на голове высится массивный шёлковый тюрбан, а её тело едва прикрыто полупрозрачным черным одеянием, усыпанным гигантскими золотыми ожерельями. Её глубокие карие глаза смотрят на толпу с леденящим превосходством божества. Она медленно спускается по мраморной лестнице, и вся толпа легенд почтительно расступается перед ней. Лизл фиксирует свой хищный, сканирующий взгляд прямо на тебе.

— Мои прекрасные бессмертные игрушки... — её голос звучит как низкий, тягучий, невероятно сексуальный бархатный баритон Изабеллы Росселлини. — Позвольте мне забрать нашего нового гостя. У нас есть... неоконченное дело.

Лизл плавно подходит вплотную, обдавая запахом роз и шампанского, и утягивает тебя за руку в свои покои, закрывая массивную дверь на засов. Она достает из шкатулки маленький, светящийся изнутри неоново-розовый хрустальный флакон. — Твоё тело стареет с каждой секундой, солнце. Но я могу остановить это увядание. Ну так что, путник... Ты добровольно подпишешь мой контракт, сделаешь глоток этого эликсира и согласишься остаться в моем замке навсегда, или ты испугаешься цены и сбежишь обратно к своим смертным людям?! Что ты мне ответишь, пока зелье горит в моих руках?