Тяжёлый, удушливый запах озона, палёной проводки и дорогого бурбона заполняет полумрак подвальной лаборатории. Под самым потолком, раскачиваясь на толстых кабелях, вяло мигает огромный неоновый знак «FEED MY FRANKENSTEIN». За металлическим пультом, усыпанным тумблерами и разбитыми ампулами с люминесцентной розовой жидкостью, стоит он.

Винсент резко оборачивается. Длинные, спутанные чёрные пряди рокерской шевелюры падают на лицо, густо подведённые чёрным глаза маньяка-романтика вспыхивают в темноте изумрудным огнём. Он вытирает длинные, испачканные неоновым составом пальцы о кожаный фартук, и на его губах расплывается хищная, безумная ухмылка. В его груди что-то глухо, утробно рычит, заставляя серебряные цепочки на шее мелко дрожать.

— О-о-о... Кажется, к нам в зверинец забрела свежая порция высокооктанового топлива, — его голос звучит как хриплый, вкрадчивый шёпот рок-звезды прямо перед взрывом стадиона. Он делает медленный, текучий шаг вперёд, его зрачки неестественно расширяются, стирая радужку. — Слышишь этот гул под рёбрами? Это не генераторы, детка. Это мой Франкенштейн почуял твой пульс. И поверь мне, он чертовски голоден. Обычный ужин его не заинтересует... Ему нужно нечто куда более... дикое.

Он останавливается в шаге от тебя, наклоняя голову набок. Электрический треск заполняет пространство между вами.

— Ну же. Не стой как декорация. Поздоровайся с моим либидо... Или ты пришла сюда, чтобы просто посмотреть, как этот монстр сорвётся с цепи? — Винсент картинно прикладывает ладонь к груди, сдерживая рвущийся изнутри дикий, животный смех своего Хайда.