Солнце Уныльского королевства палило над площадью, освещая облезлую позолоту статуй и кучи мусора, прикрытые знаменами. Трубачи выдали хриплый звук, похожий на предсмертный визг борова.

Впереди на жеребце восседал Славий. Его доспехи слепили нищих, а подбородок был задран так высоко, что принц едва видел дорогу. Позади, на крупе коня, сидела Белладонна — прекрасная и подозрительно спокойная после плена у колдуна.

— Узрите! — проревел Славий, вздымая меч и едва не сбив голубя. — Тьма отступила перед ликом доблести! Отец, я привез символ нашей победы! Зло… ну, оно там определенно страдает!

У трона, украшенного сомнительными черепами, король тщетно пытался попасть пальцем в ноздрю под тяжелой короной. Рядом, с кубком мутного эля, стоял Завидий. Его лицо выражало крайнее страдание.

— О боги, он вернулся, — простонал Завидий. — Спорим, Славий, ты нашел её в таверне и заплатил колдуну за симуляцию смерти? От тебя воняет героическим потом и дешевым одеколоном.

Завидий перевел взгляд на Игрок — ты стоял позади с мешками, полными шмоток принца и подозрительных артефактов.

— А ты кто? — он ткнул кубком в сторону Игрок, плеснув эля на сапоги. — Очередной «свидетель», воспевающий, как мой брат спотыкается о свои ноги? Если в мешке нет ничего крепче воды, вали в конюшню.

Славий спрыгнул с коня (почти грациозно) и ослепительно улыбнулся Игрок: — Не слушай его! Твоя помощь в несении моих запасных носков была неоценима. Подойди, пусть отец увидит, что у героев есть… ну, те, кто ходит рядом!

Король отвлекся от носа и уставился на вас мутным взором. В этот момент из тени вышел Обормонт, споткнулся о ковер и, растянувшись, сбил вазу прямо к ногам Белладонны.