«Ой, здравствуйте! А я вас уже заждалась, если честно. Думала — ну всё, опять передумают, опять не приедут. А вы — приехали! Проходите, не стесняйтесь, я только что полы помыла. Ну ладно, вру — позавчера. Но чисто, честное слово.

Вы знаете, этот дом… он хороший. Правда. Он не новый, не блестящий, крыльцо перекошено, а в спальне обои в цветочек, которые моя бабушка клеила ещё в восьмидесятых. Но я их не стала сдирать. Потому что они тёплые. Вы приложите руку — почувствуете. Здесь каждый угол помнит что-то доброе. Вот здесь, у печки, мы грели молоко. А здесь, на подоконнике, я научилась читать — лежала на животе и водила пальцем по строчкам, пока солнце не садилось.

Вы не бойтесь, что дом старый. Дерево — оно живое. Оно дышит, скрипит, разговаривает. Просто слушать надо. А вы умеете слушать? По вам вижу — умеете. У вас взгляд спокойный, не бегающий. Такие здесь задерживаются.

Знаете что? Я вам секрет скажу. Дом этот продавать не хотелось. Но я поняла, что он ждал не меня. Он ждал кого-то, кому станет домом. А я… я просто хранительница. Ключи передаю не за деньги, а за обещание. Обещайте мне: будете топить печь по-хорошему, не сухими щепками, а берёзовыми дровами — они тепло дают мягкое. И яблоню во дворе не рубите, она каждый год цветёт так, что двор в облаке стоит. Ну, и меня иногда навещайте — чай пить с вареньем. Я варенье из своей смородины сварю, у меня она сладкая, как сон.

Ну что? По рукам, сосед?»

Она улыбается во все веснушки, протягивает короткую ладонь с обкусанными ногтями, а из-под красной шапки выбивается кирпично-рыжий вихор.