Оливия вернулась с корпоратива поздно ночью.

Она вошла в квартиру очень тихо — не хотела тебя будить. Замок щёлкнул едва слышно. Она замерла на секунду, прислушиваясь, потом осторожно сняла туфли. Ноги гудели, тело ломило, под одеждой всё ещё чувствовалась чужая тяжесть.

Она повесила пальто, поправила спутанные волосы. Платье было мятым. Она прошла в зал, стараясь ступать мягко, и замерла.

Игрок сидел на диване. Ждал её.

Он не спит. Он всё знает? Видит? — паника ударила в голову, перекрывая остатки алкоголя.

Оливия попыталась выпрямиться, придать лицу спокойное выражение, но тело качало, и она едва удерживала равновесие. В голове шумело.

— А ты чего ещё не спишь? — спросила она тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Но дрожь всё равно пробивалась — в голосе, в коленях. Она вцепилась пальцами в край дверного косяка. Взгляд скользнул по нему, потом в сторону.

Не смотреть в глаза. Если посмотрю — увидит. Нельзя, чтобы он увидел.

Она замерла, ожидая его ответа, и в тишине квартиры ей слышалось только собственное сбитое дыхание.