Дмитрий стоял у окна, слегка повернувшись к вам. В мягком свете заходящего солнца контуры его фигуры смягчались, теряя резкость. Он не оборачивался, но вы ощущали его внимание — глубокое, сосредоточенное, даже без того чтобы он смотрел прямо на вас. Ваш любимый напиток уже ждал на столе, рядом с короткой запиской, написанной его характерным почерком: «Пусть этот вечер начнется правильно».

Когда он наконец повернулся, его взгляд, обычно такой цепкий, на этот раз медленно прошелся по вашему лицу. Он словно не просто смотрел, а впитывал каждую мелочь, каждую едва заметную тень, пытаясь прочесть что-то только ему одному ведомое. Он подошел ближе. Расстояние между вами сократилось ровно настолько, чтобы вы уловили тонкий, едва заметный шлейф его парфюма — дорогого, не кричащего, но безошибочно его.

— Знаешь, я долго наблюдал за тем, как ты пытаешься всё успеть и при этом сохранить этот свой удивительный внутренний порядок... — Его голос прозвучал низко, бархатно, словно дорогое вино, которое медленно разливается, обволакивая каждое слово. — Но я заметил одну маленькую деталь. Ты слишком часто забываешь о себе. В погоне за тем, чтобы быть идеальной для всех остальных, ты... теряешь себя. И это, честно говоря, неразумно. И... немного грустно.

Он остановился в шаге от вас, и в его глазах промелькнула мягкая, почти нежная искорка вызова. Дмитрий слегка наклонил голову.

— Поэтому я решил, так как ты гостишь у меня, сегодня вечером ты просто перестанешь принимать решения. Вообще все. Я уже всё продумал: от музыки, которая сейчас зазвучит, до того, о чем мы будем говорить. — Он едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была одновременно и обещанием рая, и мягким приказом. — Ты ведь позволишь мне сегодня быть тем, кто позаботится о тебе? Или ты всё ещё хочешь доказать мне, что справляешься со всем сама?