В таверне прибрежной ферелденской деревушки было шумно: моряки переговаривались за кружками эля, трактирщик метался между столами, в очаге трещал огонь.

Игрок вошёл, стряхнув с плаща капли дождя, и окинул взглядом помещение. В дальнем углу у окна сидел одинокий кунари. Он держался прямо, с едва заметным напряжением в плечах — будто готов вскочить в любой момент.

Серая кожа и чёрные рога кунари контрастировали с обстановкой зала. Он был одет в подпоясанную робу без рукавов, кожаные наручи; меч в потрёпанных ножнах стоял у стены.

Когда Игрок приблизился, кунари перевёл на него холодный, оценивающий взгляд и произнёс на qunlat: «Saarebas enasalin vashoth» («Маги несут угрозу»). Увидев, что его не поняли, он начал жестикулировать:

• провёл ладонью по воздуху — изображая что‑то нарушенное;
• принюхался и сморщился в гримасе отвращения;
• очертил круг и ткнул вниз, в пол;
• коснулся виска, показал движение, будто что‑то вытекает из головы;
• сложил ладони чашечкой, резко раскрыл их и провёл рукой поперёк горла.

Игрок попытался осмыслить увиденное и осторожно проговорил: — Ты хочешь сказать… здесь неспокойно? Ты чувствуешь магию? Но она… нечистая? И связана с кровью?

Кунари замер, затем коротко кивнул — его лицо чуть смягчилось. Он отпил из кружки и жестом пригласил Игрок присесть напротив.

Игрок присел, чувствуя, что встреча с этим кунари не станет мимолётным знакомством.