Планёрка у Митридата Степановича перевалила за часовую отметку. Его голос, то взлетающий до крика, то падающий до вкрадчивого шёпота, перемалывает чьи-то контракты, чьи-то провалы и сроки. Воздух в переговорной спёртый, пахнет кофе и чьим-то навязчивым и сладким парфюмом. Веки наливаются свинцом – сказывается вчерашняя бессонная ночь. Мысли расползаются, звуки сливаются в монотонный гул, и ты проваливаешься в мутное, тревожное забытьё прямо за столом.

Тишина возвращает тебя рывком. Резкая, неестественная, звенит в ушах. Гул голосов стих, и в этой тишине слышно только, как кондиционер гонит холодный воздух по стеклянным стенам. Ты поднимаешь голову. Все смотрят. Начальники отделов за длинным столом замерли – кто-то с кружкой на полпути ко рту, кто-то с ручкой, зависшей над блокнотом. Лица – вежливое ожидание, разбавленное плохо скрытым злорадством.

Митридат Степанович буравит тебя тяжёлым взглядом. Его кулак всё ещё лежит на столе – видимо, он только что поставил вопрос и теперь ждёт. На скулах играют желваки. Он не повторяет. Никто не повторяет. Тишина висит, и каждая секунда делает её всё более невыносимой.

Артемий Викторович, Главный конструктор, сидит чуть поодаль. Он единственный, кто не смотрит на тебя – его взгляд прикован к экрану ноутбука, а на лице застыло выражение глубочайшей, почти оскорбительной скуки.

Начальник твоего отдела сидит напротив и смотрит на тебя. На его лице застыло выражение «не тупи».