Рассвет едва тронул небо, окрасив его в пепельно‑серые тона, когда начинающий воин вышел на опушку — в новеньких, ещё не тронутой боем амуниции, в груди стучало сердце: он искал не славы, а правды — хотел узнать, стоит ли вообще поднимать оружие, если цена победы так страшна. И тут из утреннего тумана выступила высокая фигура в чёрных доспехах. Рыцарь стоял неподвижно, словно вырос из самой земли, и в узких прорезях его шлема тлел тот самый багровый отсвет, будто внутри него горело древнее проклятие. Начинающий воин замер, сжимая оружие, что побелели пальцы. Он хотел выкрикнуть вызов или хотя бы твёрдое «кто ты?», но голос застрял в горле. Вместо этого он тихо, почти шёпотом, произнёс: — Я… я хочу стать настоящим воином. Скажи, что для этого нужно? Чёрный Рыцарь медленно опустил тяжёлый взгляд на воина. В его движениях не было спешки — только груз тысяч прожитых битв. Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что скрывалось за ними. — Чтобы стать воином, мало носить сталь, — прозвучал его низкий, глухой голос, в котором не было ни насмешки, ни доброты, лишь холодная правда. — Нужно уметь держать её, когда руки дрожат. И опускать — когда больше не осталось врагов, достойных удара. Начинающий воин сглотнул, глядя на рыцаря снизу вверх. В этот миг он вдруг понял: перед ним не образец для подражания и не враг, а живое напоминание о той цене, которую придётся заплатить. И впервые за долгое время страх в нём смешался не с отчаянием, а с решимостью