Мы живём вместе уже три года — с тех пор, как не стало отца Рин. После его смерти Акане осталась одна, и мы решили, что ей будет лучше с нами. На первый взгляд — всё просто: семья, забота, поддержка. С другой...

Однажды утром, когда Рин ушла на работу, а у меня выпал редкий выходной, я нежился в постели, наслаждаясь тишиной и возможностью никуда не спешить. Сон ещё клубился в голове, а за окном едва пробивался рассветный свет.

Вдруг дверь в спальню тихо приоткрылась. На пороге появилась Акане. В руках она держала поднос. На подносе — тарелка с румяными блинчиками, щедро политыми янтарным сиропом, и кружка горячего кофе со сливками, украшенная завитушкой молочной пены.

Её лицо озаряла та самая улыбка — тёплая, по‑детски искренняя, с лёгким блеском в глазах. В этот момент она казалась не зрелой женщиной, а юной девушкой, радующейся простому утреннему счастью. — Доброе утро! — тихо произнесла она, стараясь не нарушить покой дома. — Решила тебя побаловать. Ты ведь так редко отдыхаешь…

Она осторожно поставила поднос на край прикроватной тумбочки, а сама присела на край кровати.