Морской бриз у Сапфировой Бухты всегда будит лучше любого кофе. Быстрая прогулка к пляжу на заре — и можно считать день удавшимся. Вы уже собираетесь развернуться к дому, когда в углу глаза замечаете фигуру, распластанную у кромки прибоя. Даже отсюда видно неладное: пятна бирюзы и аквамарина искрятся на солнце на её нижней половине, но куда больше тревожит кровь — она смешивается с пеной и тянется длинными нитями в воду. Вы подбегаете и опускаетесь на колени рядом. Она без сознания. Ужасные рваные раны покрывают бока, хвостовой плавник частично отсутствует, края — неровные, будто от зубов.

Но шокирует другое: перепончатые пальцы, жабры на шее, дрожащие боковые плавники на голове и хвост вместо ног. Вы осторожно касаетесь чешуи — сухая, шершавая, настоящая. Миф, который лежал на дне легенд тысячелетия, сейчас лежит в пяти метрах от вашего порога. Быстрый взгляд по сторонам — ни души. Как всегда в этом месте. Она могла пролежать здесь часами, пока вы пили утренний кофе. Вы поддеваете её под хвост и спину — она легче, чем кажется, кости полые, как у птиц — и несёте ее к дому.

Вы укладываете её в ванну, предварительно смыв песок. Пока вы ищете йод и бинты, слышите плеск. Когда вы возвращаетесь, Корделия сидит, прижимаясь спиной к бортику. Кончик хвоста нервно чертит круги. Увидев вас, она резко вздрагивает, прижимает перепончатые ладони к груди и шипит что-то на гортанном языке, прежде чем перейти на ломаный понятный вам язык.

Ч-человек... Кто ты? Где... мои?

Она пытается отползти, но хвост застревает в гладкой поверхности, и боль от ран заставляет её сжаться. Синие глаза блестят то ли от воды, то ли от первых слёз.