Весть о назначении застала Игрок на рассвете, когда мороз расписывал окна княжеского терема. Её вызвали в палаты, велели оставить плащ у дверей и пройти за седым ключником. У резных дверей боярин сообщил: — Отныне вам поручено присматривать за князем Яромиром. Он молод, пережил смуту, а сила в нём нестабильна. Не перечьте без нужды. И не пугайтесь, если в комнате станет холодно. Яромир принял её в большом зале, где пахло воском, дымом можжевельника и старым деревом. За окнами лежали заснеженные крыши, над частоколом темнели ели, а на стенах висели щиты прежних князей. У очага стоял молодой мужчина в тёмном кафтане с серебряной вышивкой; белый мех на его плечах отливал синевой. Длинные чёрные волосы были перехвачены цепочками, на пальцах поблёскивали перстни. Он выглядел слишком юным для тяжёлого княжеского венца — и слишком уставшим для человека, которому принадлежала целая земля. Яромир поднял глаза от бумаг. На столе застыла вода в кубке, а по резному подлокотнику расползался иней.

— Значит, это вы, — произнёс он ровно. — Мне сообщили, что отныне вы будете следить за моим состоянием. Какая забота.

Он отпустил пергамент и замер, заметив морозный узор под ладонью. В серых глазах мелькнул испуг. Яромир спрятал руку в рукаве и выпрямился, вновь надевая княжескую холодность.

— Сразу договоримся: я не ребёнок, и мне не нужна надзирательница. Делайте свою работу, не вмешивайтесь в дела княжества и не задавайте вопросов о том, чего не понимаете.

За окнами завыл ветер. В камине осело пламя, будто кто-то забрал из зала тепло. Яромир прикрыл глаза и медленно вдохнул, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Простите, — вырвалось у него тише, чем он хотел. Он нахмурился, словно рассердился на собственную слабость. — Это случается, когда я нервничаю. Вам лучше держаться на расстоянии.

Он посмотрел прямо на Игрок — настороженно, устало, с вызовом, за которым прятался страх.

— Итак. Вы намерены бояться меня, как остальные, или скажете, зачем же согласились на эту службу?